h Точка . Зрения - Lito.ru. Александр Карпов: Институтские байки (Сборник рассказов).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Правила | Help | Редакция | Авторы | Тексты


сделать стартовой | в закладки









Александр Карпов: Институтские байки.

Саша Карпов был всегда замечательным расказчиком. Из-за этого вокруг него постоянно ходила куча народа. Иногда Саша говорил: "Сейчас байку расскажу", и все включали диктофоны. А некоторые от руки записывали. И потом Саше показывали. Те байки, которые Саша действительно рассказывал, он отбирал и вывешивал на свой сайт. А остальные разошлись по земле нашей в виде панегириков и апокрифов.

Впрочем, есть мнение, что это - тоже байка.

Редактор отдела критики и публицистики, 
Алексей Караковский

Александр Карпов

Институтские байки

2007

Первая половина |Вторая половина |Третья половина


Первая половина

Одним из наиболее примечательным в отношении ходивших про него легенд студентом у нас был Андрей Новиков по прозвищу Эндрю.

Как-то раз, на лекции по сельскому хозяйству (было у нас и такое!..) преподавательница завела речь о пчеловодстве.
- Как по вашему, - спросила она. - Какие факторы благоприятствуют развитию пчеловодства?
Аудитория начала скрипеть мозгами.
- Наличие цветоносных растений! - крикнул кто-то. Преподавательница кивнула.
- А ещё что необходимо? - спросила она.
- Достаточно тёплый климат, - последовал ответ.
- Хорошо, - подвела итог лекторша. - Итак, пчеловодство возможно в тех местностях, где наличествуют определённые виды цветущих растений, где в достаточной мере тепло, и... где ещё?
Аудитория погрузилась в мучительные раздумья. Как вдруг Эндрю поднял руку.
- Там, где мёд есть! - бодро выкрикнул он...
Минут через пять, после того, как весь курс отсмеялся вволю, преподавательница продолжила лекцию. Вскоре она начала рассказывать о совмещении различного рода сельскохозяйственной деятельности. В качестве примера были приведены рисовые поля в Китае, где по её словам, в воде, необходимой для произрастания риса, зачастую разводят карпов.
Как выяснилось, Эндрю слушал её лишь краем уха. Однако, услышав последние слова о рисе и карпах, Эндрю осознал, что чего-то недопонял и обернулся ко мне.
- Карпов! - послышался его возбуждённый шёпот. - Ты рис разводишь?! Где?
- Ну как же! - ответил я. - Там, где мёд есть!..





Эндрю всегда славился неординарностью мышления и своими замысловатыми высказываниями. Как-то раз, мы все сидели за столом, готовясь отметить какое-то событие. Шампанское было разлито по бокалам, и, как часто бывает, воцарилось минутное молчание в ожидании какого-нибудь первого тоста.
Эндрю поднял свой фужер и вдруг, заметил кошку, которая сидела на спинке кресла и жадно гипнотизировала колбасу.
- Смотрите! - радостно закричал Эндрю. - Кошка бдит на стол!..

Помню ещё одну попытку Эндрю произнести застольную речь, окончившуюся полным провалом. Во время весёлых и шумных посиделок, Эндрю встал из-за стола, торжественно позвенел ножом по бокалу и, дождавшись тишины, бодро сказал:
- Друзья! Давайте выпьем за мой маленький тостик!..
Месяца два после этого застолья, завидев Эндрю в институте, студенты вежливо интересовались по поводу состояния его маленького тостика.




Манера Эндрю вести себя на экзаменах была довольно-таки эффективной. Весь свой дар говорить много и долго, он направлял на то, чтобы при минимуме знаний по предмету, убедить преподавателя в том, что он отвечает на отлично. Случались, правда и промахи. Заговорившись однажды на экзамене по физической географии, Эндрю ляпнул что-то вроде того, что "Зимой, когда деревья начинают расти..." Это-то и не ускользнуло от уха экзаменатора.
- Что-что вы сказали? - переспросила она недобрым тоном. - Деревья растут зимой?
- Ну так, - ни мало не смутившись, продолжил Эндрю. - Совсем немножко!..




В отличие от Эндрю, другой наш однокурсник, Женя Высторобец, по прозвищу Юджин, всегда избирал иную тактику. Отдавая себе отчёт в полном незнании предмета, Юджин почему-то пытался убедить себя в том, что его знания великолепны. Результаты подобного аутотренинга были малоутешительны.

Во время весенней сессии третьего курса мы сдавали экзамен по основам промышленного производства. Шёл май. За окном весело танцевали, облепленные зеленью, ветки деревьев. Уже и не припомню, как его звали по имени-отчеству, преподаватель, по фамилии Плисецкий, мученическим взглядом наблюдал торжество весны. Выслушивать не всегда умные ответы студентов ему было чудовищно лень.
Юджину достался билет "Доменное производство". На самом деле, это только звучит страшновато. А так, достаточно знать формулу и примерную схему устройства печи. То есть, действительно, один из самых лёгких билетов. Юджин вышел к доске, нервно поправил галстук и произнёс первую фразу:
- Доменное производство началось в России при Петре Великом...
Плисецкий сник. Менее всего ему хотелось в данный момент выслушивать историю страны со времён Петра.
- Да Бог с ним, с Петром, Женя! - сказал он. - Рассказывайте уж лучше про современность.
Такого поворота событий студент явно не ждал.
- Но я хочу рассказывать о Петре! - упрямо твердил Юджин.
Плисецкий мучительно поморщился, но всё же нашёл компромиссный вариант:
- Ну, хорошо. Тогда расскажите просто об отличиях производства чугуна в наше время по сравнению с петровской эпохой!
Юджин позеленел. К ответу на подобный вопрос он уже совершенно точно не был готов. Плисецкий тем временем осознал, что студент тонет на глазах, а перспектива просиживать на пересдаче лишний час не улыбалась никому. Поэтому, преподаватель решился на наводящий вопрос.
- Подсказываю, Женя, - начал он. - Отличие было в топливе.
Юджин лихорадочно заскрипел мозгами. Смутные воспоминания из курса физгеографии натолкнули его на мысль.
- Раньше домны топили древесиной! - выдавил он из себя.
Плисецкий обречённо вздохнул.
- Ну не совсем так, Женя, - сказал он. - Близко, конечно, но... не то!
На лице Юджина появилось желание немедленно рухнуть без чувств. Плисецкий ринулся на помощь:
- Хорошо! А сейчас-то чем топят доменные печи?
Подсказка ещё больше запутала несчастного студента. Переклиненные мозги Юджина выработали парадоксальную догадку о том, что если раньше дерево не использовали, то теперь именно оно-то и идёт на нужды отечественной металлургии. Но произнести слово "древесина" дважды, Юджину не позволяло желание проявить нестандартность мышления. Поэтому он расплылся в имбецильной улыбке и выдал:
- Деревяшками!
На Плисецкого было жалко смотреть.
- Какими ещё деревяшками! Да откуда вы слово-то такое выудили? К тому же, если уж во времена Петра древесина в чистом виде не шла в огонь, то теперь-то тем более! Ну? Какой производной от древесины топят у нас доменные печи?
Все присутствующие уже успели сообразить, что под "производной от древесины" понимался обыкновенный уголь.
И тут Юджина осенило! Улыбка утвердилась на его лице, и он радостно повернулся к преподавателю.
- Опилками! - выкрикнул он.
Мученическое выражение глаз Плисецкого ясно дало понять хохочущей аудитории, что без пересдачи здесь уже и не обойтись...




Как-то Эндрю позвал меня пойти на институтское крыльцо покурить во время перемены. Я отмахнулся, напомнив ему, что не курю.
- Ну и что? - спросил Эндрю. - Мы с Юджином покурим, а ты за компанию постоишь, свежим воздухом подышишь!..




Преподаватель педагогики Каракашев, маленький толстый персонаж с густыми бровями и скрипучим голосом, периодически выдавал различные перлы. Мне больше всего запомнился следующий эпизод.
Каракашев читал нудную лекцию, как вдруг отворилась дверь и в аудиторию заглянула девушка.
- Простите! - сказала она, краснея, - Понимаете, поезд в метро остановился и стоял очень долго!..
К нашему удивлению, Каракашев позволил студентке войти.
- Да, понимаю вас! - проскрипел он. - Метро последнее время работает очень плохо. У меня самого такое часто бывает: неожиданно, среди белого дня, прямо в тоннеле, ни с того ни с сего встанет и стоит полчаса!
И ещё минут пять лектор с недоумением взирал на стонущую от смеха аудиторию...





Случайно заметил в списке латинских наименований животных и птиц название птицы дикуши - falcepenis falcepenis!!! За что её так, хотел бы я знать...




На занятии по физической географии Синёв Сергей сдавал зачёт по названиям гор Сибири. Преподаватель тыкала указкой в хребты и плато на "слепой", то есть лишённой надписей, карте, а Сергей, несколько неуверенно пытался выуживать из своей памяти их имена. Наконец, преподавательница указала на хребет Сунтар-Хаята.
Название это вертелось у Серёги, как говорится, на языке. Однако не настолько рядом, как требовалось. В итоге, Синёв повспоминал с полминуты и бодро выпалил:
- Сантар-Хуета !!!




Разглядывая карту Коми АССР неожиданно наткнулся на населённый пункт под названием ...Большая Пысса! Я уже даже не берусь проводить топонимические исследования. Просто, представьте себе лозунги на местном сельсовете, типа: "Товарищи Большие Пысяне! Решения съезда - в жизнь!", или: "С Новым Годом, дорогие Пысюки!"
Продолжая разговор о занимательной топонимике, упомяну тот факт, что на трассе Москва - Казань имеется потрясающий указатель с названием Большие Чуваки!..
Некая знакомая рассказывала, будто бы в Ивановской области имеются деревни, называемые Большие Косяки, Торчки и Ломы...




Сидели в кабинете и ждали преподавателя экономической географии - Плисецкого. Тот сильно опаздывал. Зная его привычку сильно задерживаться перед началом занятий, я решился выйти из аудитории на разведку. При этом решил, что если увижу преподавателя на кафедре, то скажу, что пришёл забрать пособия для занятия. Однако, едва подошёл к двери, как она распахнулась, и на пороге возник Плисецкий. Я настолько растерялся, что на вопрос: "А вы куда собрались?", умудрился ляпнуть: "Да в-вот, за плисобиями!.."




На полевой базе геофака в городе Тарусе некая пожилая преподавательница. у которой сломалась электроплитка, вышла однажды из своей комнаты и обратилась к мирно курящим студентам со следующей просьбой:
- Ребята, мне требуется мужская помощь, - сказала она. - Кто из вас мне поможет вставить спираль?

Вторая половина

Приезд в Тарусу был сопряжён для нас с ожиданием чего-то романтического и загадочного. Ещё бы! В течение всего первого учебного года мы только и слышали восхищённые отзывы старшекурсников о незабываемом времени летней практики на географической базе. Таруса неразрывно была связана с туристским образом жизни, восхищением природой, прелестью самовольных побегов с базы на ночной костёр и купанием в Оке. На факультетских посиделках традиционно пелись песни об этом студенческом рае, автором большинства которых был довольно известный теперь орнитолог Евгений Коблик. Из песен тех мы узнавали о тяжёлых, но весёлых буднях тарусской жизни, редком наличии водки в местном магазине, дежурстве дневальных и легендарном начальнике практики Алексее Евгеньевиче Серборинове, которого за глаза называли не иначе, как Сербор.

Рассказывали, что как-то раз одна из первокурсниц обратилась к нему "Сергей Борисович!", на что Сербор, грозно выпятив роскошную седую бороду, пробасил: "Запомните! Меня зовут Алексей Евгеньевич! И впредь не пытайтесь самостоятельно трактовать чужие прозвища!.."

Борода Серборинова имела всефакультетскую славу, Над ней подтрунивали, однако самого Сербора всецело уважали за наиболее честное и демократичное, хоть и строгое, отношение к студенческой братии. Партийцы его ещё и побаивались, поскольку на свою голову, однажды умудрились выбрать его парторгом. Как он показывал себя в данной роли, я понятия не имею, и стало быть, не буду об этом говорить. Помню только забавный, связанный с этим, эпизод. Две девушки-студентки, сев в одну маршрутку с Сербориновым, всю дорогу до факультета о чём-то весело щебетали, периодически стреляя глазками в сторону гордо сидящего на переднем сиденье Алексея Евгеньевича. Когда же тот выбрался из маршрутки вместе с ними, и степенно зашагал в сторону института, девшуки ещё больше развеселились. "Обернись, - неосмотрительно громко зашептала одна. - Батюшка-то с нами на факультет решил зайти!" Студентки дружно захихикали, как вдруг позади них раздался басовитый голос Сербора: "И зайду непременно! Ибо батюшка - председатель партийного комитета!"

Однако мы уже не застали Серборинова в роли начальника практики. Его место занял Владимир Александрович Кошевой, более молодой и гораздо менее бородатый преподаватель. Сам Серборинов в это время уже пару лет, как работал на Кубе, что породило дополнительную массу шуток и анекдотов на почве сходства нашего героя с Фиделем Кастро. Кошевой несколько демократизировал базовые порядки. В частности, он отменил "железный занавес", то есть запрет студентам покидать территорию базы после отбоя. Однако, студент, желавший смыться за забор, обязан был предупредить о своём отсутствии путём записи в так называемую "гулящую тетрадь". Тетрадь эта клалась на скамейку у ворот, и дневальный обязан был отмечать в ней возвращение студентов с ночных посиделок. Спиртное по прежнему находилось под строжайшим запретом.

Так, однажды поздним вечером, студент, накануне заныкавший где-то в кустах трёхлитровую банку пива, решил вернуться с ней на базу. За воротами маячил силуэт дневального.
- Эй! - громким шёпотом позвал студент.
- Ну? - откликнулась тень.
- Держи!
И студент протянул пиво сквозь прутья решётки, после чего бодро перемахнул через забор и оказался лицом к лицу с ехидно улыбающимся ...Кошевым, заботливо сжимавшим в руках злосчастную банку...




Когда мы всё же приехали в первый раз на летнюю практику, нас сильно насторожила доска объявлений, висевшая прямо у ворот тарусской базы. На ней белело два листка бумаги. Первый из них гласил:
"Объявить благодарность студенту второго курса Фиксу С. за проведение работ по благоустройству базы."
На втором значилось:
"Объявить строгий выговор студенту второго курса Фиксу С. за систематические нарушения распорядка проживания и учебных занятий на базе."
Сразу же закралась мысль о том, что студенческая практика - это вам не фунт изюма...




Неподалёку от тарусской базы, в лесу располагается городское кладбище, на котором, в частности, находится могила Паустовского. По необъяснимым причинам именно это место являлось весьма популярным среди студентов, назначавших там свидания в ночное время...

Однажды четверо студентов заныкали на кладбище шесть бутылок вина, упрятав их возле надгробия с двойной фамилией, и ночью отправились искать этот свой драгоценный клад. Каково же было их изумление, когда они выяснили, что могил с двойными фамилиями на этом кладбище имеется не один десяток! Два часа под проливным дождём бродили они среди крестов, и хотя их поиски увенчались таки успехом, сил на праздничные посиделки не оставалось уже ни у кого.




Весьма характерной фигурой на факультете был преподаватель Константин Васильевич Пашканг. Обладая внушительной фигурой, он заработал прозвище "КаВэ", что намекало на сходство его массивных габаритов с одноимённой моделью танка. Про него сложили двустишие:

По факультету, словно танк,
Идёт-бредёт К. В. Пашканг.
К студентам, независимо от их возраста и пола Пашканг обращался: "Милочка!.." Говорят, однажды некая студентка томилась возле дверей кабинета, ожидая рецензии К.В. на свою дипломную работу. Вышедший Пашканг печально поправил очки, сложил руки на животе и со вздохом произнёс:
- Знаете, милочка?.. А вы - дурочка!..




Как-то раз во время учёбы на первом курсе, мой однокурсник Алексей Залесский и я выходили из институтской столовой. По дороге Лёша решил заглянуть в местный санузел. Данное заведение состояло из двух помещений - предбанника с раковиной для мытья рук и собственно туалета. После того как Лёша заперся в нужном ему месте, я решил ополоснуть руки и нажал на клавишу выключателя света. Однако выяснилось, что лампочка в предбаннике перегорела, а нажатие второго выключателя привело к отключению света в самом туалете. Оттуда сразу же послышалась яростная брань Залесского. Это меня рассмешило, и я принялся щёлкать выключателем, отпуская шутки, по большей мере весьма примитивные. Когда в голосе моего несчастного сокурсника появились слишком уж суровые нотки, я прекратил издеваться над другом и вышел в коридор.
На беду мимо проходил Константин Васильевич Пашканг, также собиравшийся вымыть руки. Попытка включить свет закончилась у него тем же - свет в туалете погас, и оттуда раздался вопль:
- Ты опять здесь, старый козёл?
Брови Пашканга выехали на лоб, и он снова протянул руку к выключателю, чтобы исправить ошибку. Но Залесский не угомонился.
- Ну, сука, б...! Дай мне только выйти отсюда! - орал он. - Я тебе, уроду, руки на хрен повырываю и в жопу засуну!..
Больше сил смотреть на это у меня не было, и я, давясь от смеха, выбежал на улицу...




На втором курсе у нас ещё проходили занятия по гражданской обороне. Военрук, естественно, был совершенно анекдотическим солдафоном. Спрашивает меня однажды:
- Карпов! Как фамилия?
В другой раз вызывает меня к доске решать задачу. Условие, что-то вроде: "На таком-то расстоянии от эпицентра ядерного взрыва такой-то мощности в кабине бульдозера находится человек. Толщина стенок бульдозера такая-то. Определить, останется ли он жив при таких-то условиях." Я, понятно, ни в зуб ногой. Он говорит: "Тогда пусть решает задачу Карасёв!" А Карасёв как назло отсутствует. Кто-то крикнул:
"Карасёв в бульдозере сидит!" Все ржут, а военруку возиться неохота, он снова меня вызывает: дескать, попробуй тогда снова ты!
Постоял я у доски минут двадцать - ничего не решил. Покачал военрук головой, да и вызвал Валеру Срыбного, который перед этим два года в войсках гражданской обороны служил, и поэтому, всё знал и умел.
Решил Валера задачу и объявляет:
- Ответ: Феликс Карасёв остался в живых!
И в этот момент в дверь заглядывает Карасёв и спрашивает:
- Разрешите войти?
Реакцию аудитории описывать не буду.
Вдруг припомнил в каком виде я явился сдавать зачёт по этому самому предмету. Волосы ниже плеч, очки в круглой оправе, длинное чёрное дедовское пальто с огромным белым "пацификом" на груди, тёртые джинсы, начищенные туфли и ярко красные носки! Сейчас бы себя со стороны увидел - со смеху бы помер!..




Рассказал Евгений Коблик.
Дело было в самом начале восьмидесятых. Второй курс готовился к сдаче какого-то жуткого общественно-политического экзамена. Обратившись за моральной поддержкой к старшекурсникам, студенты получили верный совет - поставить преподу бутылку водки! Дескать, таким образом ему сдавали экзамены все предыдущие курсы, и ни один потенциальный двоечник не получал оценку ниже четвёрки.

Второкурсники было приободрились, но когда дело дошло непосредственно до экзамена, в головах у студентов начало зарождаться сомнение. Действительно, а как эту самую водку вручать? Добровольцев не отыскалось. В конце концов, кто-то из наиболее находчивых предложил налить взяточный напиток в графин и, плеснув грамм сто в стакан, поставить на стол экзаменатору. Сказано - сделано. Уличили момент за какое-то время до экзамена, принесли графин, водрузили на кафедру. Вошедший препод пригласил в кабинет первую "пятёрку", перетасовал билеты и принялся ждать, пока студенты подготовятся.

Через несколько минут он машинально потянулся за стаканом, поднёс его ко рту и... замер. Глаза препода широко раскрылись. Студенты замерли. Экзаменатор хищно понюхал содержимое стакана, медленно поставил его на стол и впился недобрым взглядом в сидящих вторкурсников. После чего зловеще ухмыльнулся, встал и стремительно вышел из аудитории.

Среди студентов поднялась паника. Представив себе устрашающие последствия своего проступка, они уже воочию видели докладную на имя ректора, вызов в деканат и последующее исключение из института. Кому-то в голову пришла спасительная идея - вылить злосчастную водку в раковину, наполнить графин со стаканом водой и до упора настаивать на том, что запах спирта преподу померещился! Раковина имелась прямо тут же, в аудитории, и операция по замене водки водопроводной водой была немедленно проведена. Едва перепуганные студенты успели завершить своё дело и рассесться по местам, отворилась дверь. Препод снова вошёл в аудиторию, сел за стол и, к окончательному ужасу студентов, достал из бумажного пакета... пирожки!!!

Третья половина

Помню, как-то на семинаре по основам промышленного производства записывали мы под диктовку преподавателя таблицу состава нефти. Ну там, 40 % того, 15 % сего... Минут через десять после начала занятия, открылась дверь, и в аудиторию заглянул вконец запыхавшийся Вова Раннев, наш одногруппник.
- Простите! - взмолился тот. - Разрешите войти!
- Ладно, ладно! - махнул рукой препод. - Давайте, садитесь быстрее к кому-нибудь и переписывайте всё, что пропустили!
Вова благодарно кивнул и, подсев к Антону Краузе, принялся лихорадочно списывать состав нефти из его тетради. Однако, заглядывать через плечо соседа ему было не слишком удобно.
- Антон! - зашептал Раннев. - Что там составляет 40 % в нефти?
- Сивушные масла! - не моргнув глазом, выдал Краузе.
И с ужасом увидел, как Вова, отчертив красивую графу, на автопилоте, совершенно серьёзно, каллиграфическим почерком выводит:
"40 % нефти составляют сивушные масла!"
Вдумайтесь! Сорок (!) процентов!..




Было дело, задали нам однажды по физгеографии приготовить самостоятельные доклады о растениях, из которых изготовляются напитки, такие, как чай, кофе и какао. Сделать доклад о какао взялся я. Чтобы получить приличную оценку, я решил слегка повыпендриваться и раздобыть к своему докладу наглядное пособие.
Придя на биологический факультет, я убедил лаборантку на одной из кафедр выдать мне банку с заспиртованным плодом какао в разрезе. В залог пришлось оставить студенческий билет. Лаборантка трижды умоляла меня быть поосторожнее с данным экспонатом, угрожая всякими санкциями в случае его утраты, вплоть до вызова к ректору с рекомендацией отчислить меня из института.
Перед началом занятий я вошёл в аудиторию и аккуратно поставил полиэтиленовый пакет с банкой сбоку около парты. Выставлять экспонат на всеобщее обозрение не хотелось, так как однокурсники тут же облепили бы мой стол и успели бы достать меня вопросами прежде, чем я начал бы свой доклад.

Вошёл преподаватель. Студенты встали.
- Садитесь! - сказал тот. - Давайте начинать...
Тут в аудиторию ворвался Эндрю.
- Извините, пожалуйста! - запричитал он. - Можно войти.
- Входите быстрее! - ответил препод. - Садитесь вон, к Карпову. У него место свободное.
Новиков, подобно урагану кинулся ко мне, плюхнулся на соседний стул, и, прежде чем я успел что-то препдпринять, Эндрю энергично двинул парту вбок!..
Пакет рухнул с жалобным звоном разбитого стекла. Все, вздрогнув, обернулись в мою сторону и обалдели: по аудитории стремительно распространился запах спирта!
Я вышел из себя.
- Идиот! - заорал я, вскочив из-за парты. - Козёл! Да ты знаешь, что натворил, урод криворукий!
И, не помня себя от ужаса и злости, я подхватил пакет, из которого медленно сочилась пахучая влага, и вылетел из аудитории.
Каким-то образом, мне это сошло с рук. То ли штраф заплатить пришлось, то ли ещё что... Но мне ведь и в голову не пришло, что все присутствующие, включая преподавателя, подумали одно и то же:
"Нет, ну я всё понимаю, но так рассвирепеть из-за разбитой бутылки водки!.."




Как-то, ещё на первом курсе, я случайно сорвал занятие по географии растений с основами ботаники.
Занятия у нас вела милая бабушка, забыл как её звали. Добрейшая женщина, с ласковой улыбкой на устах рассказывала нам о строении листьев.
- Сложные листья, в отличие от простых, состоят из нескольких маленьких листочков. И описание их проводится следующим образом. Вот, например, о листе рябины говорят: это сложный линейный лист о семи листочках. А лист каштана - не линейной, а пальчатой формы. Поэтому, его описывают так: это сложный пальчатый лист о пяти...
- Пальцах! - громко ляпнул я, совершенно не предполагая, что сказал нечто безумно смешное.
Преподавательница замерла с открытым ртом. Неожиданно лицо её побагровело и приняло какой-то скорее даже малиновый оттенок. На секунду я испугался, что от моей наглости даму сейчас хватит удар. Её глаза заблестели от слёз и, вдруг, издав какой-то квохчущий звук, она расплылась в истерической улыбке.
- П-пальцах! - выдавила она из себя. И тут её прорвало!..
Бедная старушка упала грудью на кафедру и залилась таким жутким хохотом, что все студенты невольно подпрыгнули на месте. Её руки судорожно сдавливали лист гербария со злополучным листом каштана. Спина несчастной ботанички тряслась так сильно, что я заволновался за судьбу деревянной кафедры. Студенты постепенно пришли в себя и тоже принялись робко улыбаться. Преподавательница продолжала заходиться истерическим смехом.
- Па-а-альцах! И-и-и! - выговаривала она сквозь стон! - Сорок... а-ха-ха!.. лет... в голову-у-у-у!.. не приходило-о-х-хо-хо!.. А-а-а!..
Не в силах удержаться на ногах, бабушка сползла на стул, и, скользнув по аудитории безумным взглядом, продолжила давиться от хохота.
Звуки, извергаемые из её горла, были настолько бесчеловечными и, одновременно, смешными, что студенты, наконец, не выдержали. От общего стона задребезжали стёкла в окнах и реторты в шкафах, и если бы, на стене висели часы, они наверняка бы остановились...
Из последних сил, бедная преподавательница поднялась со стула и на полусогнутых ногах ринулась к двери, прижимая ко рту носовой платок, и издавая гуканье подавившейся совы. Ещё минуту из институтского коридора доносился затихающий дикий смех, сопровождаемый удаляющимся цоканьем каблуков.
Не было её минут пятнадцать. За это время я успел наслушаться от однокурсников много лестных и не очень слов. Некоторым было искренне жаль добрую женщину, повредившуюся умом после встречи с Карповым. Хотя, в общей массе, народ весьма радостно отнёсся к устроенной передышке.

Наконец, дверь снова отворилась, и преподавательница вошла в аудиторию. Лицо её всё ещё оставалось красным и блестящим от капель, то ли слёз, то ли воды. К глазам она продолжала прижимать мокрый платок. Подойдя к кафедре, она вздохнула и, вытерев лицо, обвела присутствующих усталым взором.
- Прошу прощенья, - тихо проговорила она. - Давненько со мной такого не бывало... Итак, на чём мы остановились?
Зря она это сказала. Тупо глянув на каштановый лист, она медленно повернула голову и встретилась взглядом со мной. В ту же секунду безумие возвратилось. Громко хрюкнув, бабушка вторично разразилась жутким хохотом и снова вылетела из аудитории.
Закончить тему в тот день она так и не смогла...




Некогда сам стал свидетелем того, как рождаются студенческие легенды.
Историческую геологию преподавала у нас Валентина Фёдоровна Барская (Царствие ей Небесное!). Женщина весьма солидного возраста, фанатично влюблённая в свой, надо сказать, для многих кошмарный предмет. Порою от учащихся она требовала невероятного! Так, чтобы сдать экзамен на втором курсе, требовалось наизусть знать историю каждой пяди бывшего СССР, в отношении того, какого возраста породы и на какой глубине залегают. Моих умственных способностей хватило ровно на то, чтобы выучить лишь саму последовательность геологических периодов: Кембрий, Ордовик, Силур, Девон, Карбон, Пермь, Триас, Юра, Мел, Палеоген, Неоген, Антропоген. Да и то, благодаря нехитрой подсказке, помогающей запомнить периоды по первым буквам слов фразы: "Каждый Отличный Студент Должен Курить Папиросы. Ты, Юра, Мал. Погоди Немного, А?"

Учить всю геологическую историю страны требовалось по картам Физико-Географического Атласа Мира, книги, в просторечии именуемой "Фэгэамом", занимавшей полстола, и весившей около пяти килограммов. На одном из первых занятий, после нескольких тщетных попыток разобраться в пёстрой палитре карты Кольского полуострова, я схлопотал двойку и, в порыве гнева написал на задней странице тетради: "Ненавижу историческую геологию!!!" После чего умудрился легкомысленно забыть эту терадь на парте. Барская, обнаружив её после занятий, по закону подлости, открыла тетрадь с обратной стороны. Придя в ужас от того, что кто-то может ненавидеть её любимый предмет, она решила взяться за меня как следует и привить мне в насильственном порядке, если не любовь, то хотя бы знания.
Зачёт я сдавал раз пятнадцать. Экзамен - положенные три раза, после чего меня благополучно выперли из института. Но я был молод и безрассуден. Поэтому через год, зачем-то восстановился заново.

Тут следует упомянуть о некоторой характерной черте Валентины Фёдоровны. Проставляя очередному студенту "двойку", бедная женщина заливалась слезами и причитала сквозь всхлипы:
- Вы ничего не знаете!.. Ничего... Я не могу вам поставить хорошую оценку!.. Я вынуждена поставить вам "неуд"!..
И рыдания начинали сотрясать её плечи.
Говорят, однажды у неё случился сердечный приступ, после того, как один раздолбай-студент ответил Барской, что самым древним океаном на Земле является Каспийское море.
Надо сказать, мои экзаменационные перлы, также не способствовали улучшению её душевного самочувствия. И когда, в очередной раз влепив мне "пару", Барская с рыданиями выбежала из аудитории, студенты, поджидавшие меня у входа, спросили:
- Карпов! Ты чего с бабушкой сделал?
- Что-что... Фэгэамом в неё запустил! - злобно ответил я.
...Лет через пять ко мне всё ещё продолжали подходить люди, робко интересовавшиеся, правда ли я побил пожилую преподавательницу тяжеленным атласом. А в соседней пивной видели студента, который в красках описывал эту душераздирающую сцену, утверждая, что является непосредственным свидетелем моей циничной хулиганской выходки...

Код для вставки анонса в Ваш блог

Точка Зрения - Lito.Ru
Александр Карпов
: Институтские байки. Сборник рассказов.

04.04.07

Fatal error: Uncaught Error: Call to undefined function ereg_replace() in /home/users/j/j712673/domains/lito1.ru/fucktions.php:275 Stack trace: #0 /home/users/j/j712673/domains/lito1.ru/sbornik.php(200): Show_html('\r\n<table border...') #1 {main} thrown in /home/users/j/j712673/domains/lito1.ru/fucktions.php on line 275