h Точка . Зрения - Lito.ru. Федор Назаров: Грохот твоих (Сборник стихов).. Поэты, писатели, современная литература
О проекте | Правила | Help | Редакция | Авторы | Тексты


сделать стартовой | в закладки









Федор Назаров: Грохот твоих.

«На другой стороне, окончательно дело запутав,
Летний всадник промчался галопом до Медного сада…»

Ныне в поэзии, будто все с ног на голову поставлено. Поэты пишут «для поэтов». Чтобы понять, почувствовать иной стих от читателя, требуется, чуть ли ни филологическое образование. Поэтический мир разделился на «поэтов-новичков», пытающихся «воспитывать» мастерство на сайтах со свободной публикацией, и «опытных поэтов», публикующиеся в журналах «для друзей». Простой читатель в данной ситуации мало кому интересен. Нынешний «интеллигент» не читает «поэтов-новичков» из-за очевидной слабости их творчества. А, прочтя стихи «опытного поэта», лишь вопрошает: «Что это? Где ж тут поэзия? Ничего не понимаю!».

«Абонент молчит. Недоступен. А может выключен.
В ожидании я немного успел состариться…»

Федор Назаров один из немногих профессиональных поэтов, которые пишут не «для поэтов», а именно для читателя.
Назаров не пытается повысить плотность стиха, набивая его образами, созвучиями и пр., до тех пор, пока стих не начинает трещать по швам, разрывая строфы. Назаров не пытается поразить читателя неожиданной рифмой в каждой новой строке, рифмой, которая, несмотря на свою красоту, зачастую рушит смысл стиха. Хорошо владея поэтическими техниками, Назаров не кичится ими.

«Одни второсортные роли… и, в общем, без разницы
В какой мизансцене событий сегодня окажешься…»

В поэзии Назарова главное – настроение, мысль. Выбрав «классическую» манеру Назаров пишет о том, о чем во все времена писали поэты. Его стихи – это исповедь, исповедь человека, получившего право жить, но не получившего для жизни никаких вразумительных инструкций. И совсем не важно, кому Назаров исповедуется в конкретном стихе: городу, всему свету, девушке – роль исповедника вторична. Поэзия Назарова это всего лишь пытка бесконечно задаваться «проклятыми» вопросами, попытка оправдать хаос еще одного прожитого дня, оправдать хаос жизни, где нет четких определений.

«Окислился металл серебряного века.
Поэзия мертва.
Скажите что-нибудь...»

Федор Назаров сказал. Сказал великолепно…
Вашему вниманию.

Редактор литературного журнала «Точка Зрения», 
Алексей Всегдар

Федор Назаров

Грохот твоих

2005

Провокация осени |В этом городе нет аллей |Метроном |Клевер [истерика] |This game has no name |Метаморфозы |Прогулка во сне |Триптих отсутствия |Апельсиновый Сок |Мульт |крещенская капель |«O, tempora!» [эпистолярное] |Скажите что-нибудь


Провокация осени

Провокация осени - можно считать - удалась
ты опять погрузилась в своё «ничего не хочу я»
все и так не легко, а полгода ни с кем не ночуя
привыкаешь к тому, что за окнами холод и грязь

Привыкаешь к тому, что твое междометие «нах»
Не смущает детей и старух, позабывших о тризне
Все кладется на музыку, только симфония жизни
Исполняется нынче лишь в самых минорных тонах

Весь мажор – на экране. В кефире и в слойках «ням-ням».
В порошке «Ариэль» и в прокладках летающих «кефри»
пропаганда здорового образа чьей-нибудь смерти
вызывает презренье к еде и критическим дням

стойкий запах чужих неудач заполняет страну
и витает, и кружит везде - от Москвы до Чукотки
депрессивный психоз замечательно лечится водкой
но и той не хватает. Живем, как в похмельном плену.

Провокация осени – старый, но верный прием
я опять погрузился в своё «ничего не хочу я»
не красив - не умен - не силен - не любим – не ревнуем
не богат - не женат – не сестрат – не сдаваем в наем

одиночества нет – есть заманчивый образ тоски
можно с ним породниться - сплотиться до крови и пота

только он не готовит обед, не стирает носки
и не станет, пожалуй, ходить за тебя на работу…

...........................................................................

Утром выйдешь из дома… куда-то девалась вся грязь..
и в симфонии жизни послышалась партия альта
свет застыл на бензиновых пленках сырого асфальта

Провокация осени - можно считать – сорвалась……

В этом городе нет аллей

Докурив "Житан", отправляю окурок в тишь
Глубины ночной и, не зная других приемов,
Выхожу во двор, за собой оставляя лишь
Чуть заметный свет
В рокировке дверных проемов.

В этом городе нет аллей. Ветер Норд-Норд-Вест
Снова дует здесь, разрывая вуаль туманов;
Вековая стройка с обильем отхожих мест,
Бесконечность свай
И засилье подъемных кранов

Растворяясь вновь средь отходов и вторсырья,
Замедляя пульс до игрушечных трех ударов,
Я с тоскою смотрю на птиц, для которых я
Стал давным-давно
Частью уличных тротуаров…

Метроном

Расписание жизни одобрено. Всё - позитив.
Ты гордишься отсутствием веры и вредных привычек.
Ежедневный размеренный грохот твоих электричек
Наставляет тебя на знакомый до боли мотив,

Метроном твоей жизни привычно чеканит свой такт,
Это просто как раз-два-три-раз: дом - дорога - работа -
Снова дом... Посиделки по пятницам, клуб по субботам...
Ну пожалуйста, солнце, ну сделай хоть раз всё не так!

Переври анекдот, посети магазин в неглиже,
Разукрась потолок и забудь о ремонте на кухне…
[Вроде, все хорошо, только что-то по-прежнему тухнет
За шикарной обивкой в твоей «идеальной» душе.]

Посади на балконе красивый цветок эдельвейс
Нарисуй рядом семь Белоснежек и глупого гнома
И тогда ты услышишь последний щелчок метронома
И чарующий лязг электрички, сорвавшейся с рельс.

Клевер [истерика]

Возьмите меня - закрутите как можно старательней,
Тащите силком на юга вплоть до крайнего севера,
Чтоб вспомнил я, чем отличается шар от касательной,
Чтоб вспомнил, чем пахнет трава и трилистники клевера,

Чтоб слово «катушка» не связано было с магнитами,
Чтоб раннее утро запахло и мхом, и берёзами,
Когда твой рассудок прошит электронными нитями,
Бывает совсем не легко различить эти образы.

Бывает же так - держишь крестик, а видишь в нем свастику,
Бывает - меняешься сам, а бывает - с гримерами ,
Но если театр - это жизнь, как твердили нам классики,
То кто же нас сделал такими плохими актерами?

Статисты, суфлеры и сплошь закулисные пьяницы...
Пустые картины излишне слащавой пейзажности…
Одни второсортные роли… и, в общем, без разницы
В какой мизансцене событий сегодня окажешься…

И, в общем - то, всё так привычно, всё так одинаково,
Фанерное солнце садится за горы из дерева,
В букетах бумажных цветов без цветочного запаха
Порой попадается клевер, не пахнущий клевером…

Возьмите меня - закрутите как можно старательней,
Гоните пинками – да так, чтоб слетели и запонки
Мне пофигу, чем отличается шар от касательной,
Верните мне только любимые с юности запахи…

This game has no name

Любовники Осени в трансе - хозяйка ушла
Без бурных истерик, без слез, без любезностей в спину,
Нагнав на прощанье сырого московского сплина
Оставив в наследство здоровый небесный дуршлаг
В который она научила преемницу Зиму
Отбрасывать снег. Только что-то случилось не так…

Декабрь не задался опять… Свой привычный полет
Прервали снежинки на время, и мысли не очень
Цеплялись за жизнь, когда в первые зимние ночи
Растаял на лужах осенний податливый лед ..
И вновь родилось ощущенье «никто нас не хочет»
И вновь показалось - никто нас, по сути, не ждет

Философы спорили – что-то кричали гурьбой
Искали окружность в сечении этой спирали
Одни называли все это обычной судьбой
Другие не звали никак - просто молча играли
В игру без названья, без четких уставов и правил
Где нет победителей – есть не начавшие бой

Метаморфозы

Ты любишь любые утехи – духовные, плотские
Ты любишь кино и ночные прогулки по улицам,
А я не люблю ничего, кроме раннего Бродского,
А я не смотрю ничего, кроме фильмов Кустурицы.

Наверное, это не повод печалиться – сетовать,
Наверное, всё хорошо и всего в жизни поровну:
Одни помогают бездомным, и слушают Летова,
Другие стреляют в людей под сонаты Бетховена.

Ты пьешь свой «Мартини». С улыбкою смотришь на улицу.
Дождь снова загнал нас в кафе на углу Маяковского.
Сквозь призму бокала бармен стал похож на Кустурицу…
Мне страшно взглянуть на тебя…
вдруг увижу я Бродского…

Прогулка во сне

Мне сегодня приснился опять твой скучающий Питер
Город всех настроений – веселых, печальных, капризных,
Тот, куда сила воли и принцип случайных событий,
Исключают мое возвращение в нынешней жизни.

Пропечатанный кем-то в каналах и каменных плитах,
Город детской мечты, пусть размытой и малость потертой,
Сорок пять островов, облицованных серым гранитом,
Где, срываясь опять со второго на сорок четвертый,

Я бродил в этом сне, вдоль изгибов казанской подковы,
Вроде вновь среди вас, но опять ни к чему не причастен…
Улыбаясь смотрел, как над черной Невой в пол-второго
Разводные мосты делят город на мнимые части.

Я дошел до кунсткамеры вплавь, правда, выглядел глупо,
Я приснил себе литр коньяка – чтоб бороться с прохладой.
На другой стороне, окончательно дело запутав,
Летний всадник промчался галопом до Медного сада…

Мой будильник разрушил оковы дремотных обманов,
И, проснувшись в Москве, как всегда без особых усилий,
Я покинул твой город, холодным осенним туманом
Растворившись среди параллелей васильевских линий…

Триптих отсутствия

Апельсиновый Сок

Что-то жжет изнутри – может быть неживая вода,
Может быть одиночество – слабый, но едкий наркотик…

Осознав невозможность спасения, как никогда
Ощущаешь себя сочетанием кожи и плоти…

И не в силах покинуть привычный уют кабака,
Застревая в чугунных решетках литых водостоков,
Продолжаешь тихонечко жить, правда жить абы как,
Разбавляя реальность густым апельсиновым соком.

И опять через силу любить свой потрепанный мир,
Каждый день созерцая с тоской, как твое отраженье,
Осторожно скользит в ванных комнатах съемных квартир
Чуть заметно цепляясь за трещинки в кафеле. Жженье
Исчезает в груди, как обычно, в пол-пятого – в пять,
Когда Время слегка начинает похрустывать между
Шестеренок наручных часов, кем-то пущенных вспять…

И когда за окошком зима как-то грустно и нежно
Начинает играть ледяную мелодию на
Ксилофоне сосулек и клавишах из черепицы,
Вспоминается детство и сказки Кота – Баюна,
Вспоминается то, что обязано было забыться,
Но зачем-то живет в пыльных кипах прочитанных книг,
В складках креповых штор и на струнах разбитых роялей,
Где устав от мирской суеты твой печальный двойник
Спит, укутавшись в плед, и в надколотом жизнью бокале
Рядом с ним - апельсиновый сок…

Возвратись ты туда
Он, пожалуй, проснулся бы… Встретил тебя на перроне,
От которого вечность назад разошлись поезда,
Заглянул бы в глаза, крепко сжав ледяные ладони,
Очень тихо шепнул бы на ушко «ну здравствуй, малыш
Здесь почти все как раньше – нарядные елки, хлопушки
Легион керамических кукол, смотрящих из ниш,
На твое возвращение. Карты, перины, подушки,
И горячий пирог с ароматом ванили, и твой
Пожелтевший камин, усыпляющий треском поленьев…»

Только ты не вернешься и он не придет за тобой
проскользив по перрону забытой и брошенной тенью....

Мульт

Все приметы лгут – это я ещё в детстве вычислил.
Если встанешь не с той ноги – то она сломается.
Абонент молчит. Недоступен. А может выключен.
В ожидании я немного успел состариться…

Плюнь в колодец через плечо, позабудь историю.
Это все вранье – Чингисханы, Антоны Ульрихи…
Я про них читал – но теперь ничего не вспомню я
Это всё, прости, лишь сюжеты забытых мультиков,

Винни-Пух подавился мёдом и встал на ролики,
Прошлогодний снег залепил пластилином улицы,
Братец-Лис наконец добрался до Братца-кролика,
А Чернушка… та оказалась обычной курицей…

Когда все друзья превратились в прекрасных бабочек
Я остался висеть один безнадежным коконом

Встав с обеих ног, я споткнулся о чьи-то тапочки
Пропади же в тумане ты, чертов ёжик, пропадом!

крещенская капель

я изредка скучаю по тебе,
пишу порою письма, но не чаще
чем раз в неделю, мой почтовый ящик,
расположившись в мусорном ведре,
глотает их…

среди моих вещей
теперь не встретишь прежнего расклада -
кто кончил врать, тому уже не надо
запоминать своих шальных речей.

я слышал, у тебя там тоже - фарс,
никто тебе не друг, никто не ровня,
и ни одна зараза не запомнит,
что ты не любишь рок-н-ролл и джаз.

в Москве стоит крещенская капель,
и зимний дождь переполняет лужи,
и, кажется, что будь тебе я нужен,
нашлись бы силы сдернуть карусель
и запустить её немного вспять…

да черта с два - в душе проклятым грузом
все тот же снег...

и снова смылись музы,
и в алфавите только буква «ять»…

«O, tempora!» [эпистолярное]

я, видимо, скоро вернусь.
нет,
про твой адюльтер
еще не забыл [он не вышел из сплетен и сводок],
но вдруг оказалось, что грохот твоих сковородок
намного приятней, чем их «что изволите, сэр?»
я, видимо, скоро вернусь.
буду вежлив и кроток…
конфеты, сухое шампанское,
кофе–глясcе…

здесь, знаешь ли, как-то паршиво.
никак не пойму:
зима ли так действует
или отсутствие споров
и то, что за матовой вязью морозных узоров
нельзя отличить от публичного дома тюрьму.
здесь все как один обсмотрелись «Ночного дозора»,
но, выйдя из тени, попали в кромешную тьму.

я все понимаю: эпоха являет свой дух
и вновь повышает сорвавшийся, вроде бы, голос.
у каждой «O, tempora!» сразу испортятся «mores».
когда по TV, на глазах изумленных старух,
какой-нибудь Педро споет для какой-нибудь Лорес
дешевую мыльную оперу.

знаешь, мой слух
не очень-то нежен, но самая черная грусть
вселяется в душу, когда с перекошенной сцены
по воле продюсера пьяный и голый Ромео,
избивши Джульетту, читает стихи наизусть…

а впрочем, все это неважно.
к чертям все измены,
включи кофеварку

[я кажется скоро вернусь]

Скажите что-нибудь

Поэзию давно пора свести на нет,
Чтоб вновь переплести слова её и звуки,
Пока в своих домах не сдохли все старухи,
И в окнах не иссяк «тот несказанный свет».

Пока ещё стоят крещенские морозы
Над русскою землей. И самый первый снег
Принаряжает вновь пенёк моей березы,
Ночь, улицу, фонарь. И несколько аптек.

Поэзию давно пора распотрошить,
Разрезать на куски, промыть и перекрасить,
Ноктюрн на флейте труб уже совсем не катит,
Мгновений чудных нет, и с каждым часом жить

Становится скучней - некрасовская муза
Спилась в своем гробу, и дружною толпой
Сбежали все друзья прекрасного союза.
И из лесу никто студеною порой

Не выйдет на мороз, бубня под нос «вестимо»,
Не припугнет детей, прижав ружье к плечу….
Закрыли кошельки бродяги – пилигримы
Подъезд парадный пуст. Никто не скажет «Чу»…

Ночь. Улица. Фонарь. Но взорвана аптека.
И некому собрать расплесканную ртуть...

Окислился металл серебряного века.
Поэзия мертва.

Скажите что-нибудь...

Код для вставки анонса в Ваш блог

Точка Зрения - Lito.Ru
Федор Назаров
: Грохот твоих. Сборник стихов.

10.03.05

Fatal error: Uncaught Error: Call to undefined function ereg_replace() in /home/users/j/j712673/domains/lito1.ru/fucktions.php:275 Stack trace: #0 /home/users/j/j712673/domains/lito1.ru/sbornik.php(200): Show_html('\r\n<table border...') #1 {main} thrown in /home/users/j/j712673/domains/lito1.ru/fucktions.php on line 275